Вырыпаев Николай Петрович. Теперь уже легенда пензенского туризма, участник сплавов по сибирским рекам, участник спасательных работ после землетрясения в Спитаке, участник и организатор Слета памяти Стрита Голубцова, запевала в ветеранском хоре, писатель рассказов о жизни, о туризме. Пензенский альпинист и бард Евгений Сайков написал о нем такое четверостишие:
Помнит каждый слив и перевал,
Ни одна душа ушедших не забыта.
В городе и области создал
Голубцова Стрита.
Небольшой рассказ Анатолия Мордвинцева – это воспоминание об одной из черт Николая Вырыпаева, а именно несгибаемый оптимизм.
Два портрета
Однажды… не так уж и давно это было. В коридоре предприятия, где мы с Николаем Петровичем Вырыпаевым вместе работали, он окликнул меня:
— Толя, ты когда-нибудь слышал про журнал «Двенадцатая студия»?
— Нет, первый раз слышу.
— А «Советское фото» читаешь?
— Ну, а как же, Это мой любимый журнал.
— Так вот, — стал объяснять Николай Петрович,
— «Двенадцатая студия» – это то же самое, что и «Советское фото», но выпускается в Америке. Хочешь посмотреть?
— Конечно! Мои глаза загорелись от нетерпения.
Я стал листать журнал с блестящими лакированными страницами, цокать языком. Вдруг, где-то в середине, на развороте, во всю страницу я увидел портрет… Вырыпаева Николая Петровича(!!!)
Я просто на некоторое время потерял дар речи.
— Николай Петрович! Да как же такое случилось? Объясни!
— Да это всё Сашка Назаров. Дай сделаю твой портрет, дай сделаю твой портрет! Ну, на, — делай!
Через месяц спрашиваю:
— Ну, где же портрет?
— Погоди, никак глаза не потушу.
— Это зачем же?
— Да, задумка появилась интересная.
Следует заметить, что Александр Назаров был не только другом Петровича, с которым они вместе путешествовали по дебрям Сибири, но, по совместительству, был ещё и выдающимся фотографом, чьи работы часто занимали первые места на самых престижных международных выставках.
Вот вам и результат!
— Поздравляю, Петрович! Ты теперь на весь мир прогремел!
— Да ты что! Ты посмотри, что там внизу написано?
— Да где, где?
— В самом низу!
Old Men. Ну и что?
— Это я Old Men? Это я СТАРИК? Да я моложе любого молодого! Опозорил на весь мир!
— Да я, да я, да я… Николай Петрович чуть не задохнулся от эмоций.
Спустя несколько дней, воскресным мартовским утром я встретил Петровича в ахунском лесу. Вот это был настоящий Вырыпай! А не какой-то там OLD MEN из американского журнала, подумал я и очень этому обрадовался.
Анатолий Мордвинцев
