Первая рыбалка мастера спорта по туризму Горбуна Г.Г. запомнилась ему на всю жизнь.Об этой рыбалке он лично поведал любознательному автору заметки.
Шел третий этап Научно-спортивной экспедиции «Чембар»…
Утро 25 августа 2012 года. После ночевки на правом берегу нынешнего Чембара – бывшей Вороны, немного не доходя до села Калаис Кирсановского района Тамбовской области, матрос научно-исследовательского судна «Варзуга-2» Александр Шилин самоотверженными ударами весла по обшивке безуспешно пытался выгнать пробравшуюся внутрь и затаившуюся в носовой части мышь. В это время глава экипажа Геннадий Григорьевич Горбун вспомнил одну очень печальную историю…
Дело было в далеком 1957 году, где-то на берегу Хопра. Будущие известные путешественники Геннадий Григорьевич Горбун (первый в Пензенской области Мастер спорта СССР по туризму, 1965 г.) и Анатолий Иванович Терехин (первый председатель Городского клуба туристов «Пенза», 1958 г.) отправились на рыбалку. Рыбалку «возглавлял» дед Терехина, который работал в Пензенской областной конторе Государственного банка СССР (в 1922 – 1995 гг. она располагалась в здании на улице Московская, 62).
Первая рыбалка. Рассказывает Г. Г. Горбун:
«Рыбачили-рыбачили, рыбачили-рыбачили – ни одной рыбы нету. Не только что у нас, а у него-то нет ни одной рыбки. Не поймал. Ну и, значит, уже начало темнеть, он Толе кричит: «Толя, скажи этому, пусть удочки сматывает, сегодня рыбалки нет». А я-то в середине, через меня он кричит. Я, значит, удочку, хоп, смотал. Он ему и говорит: «Скажи ему, пусть костер разожжет». Я, блин, значит, а там тальнику много…
Я это – раз, раз, раз, в костер набросал. Думаю, чего я его буду разжигать, бензин с этого, налил банку. Зажег. Пионерский костер, блин, горит. Дед кричит ему: «Он что, с ума сошел, или пожар хочет устроить. Что он нам тут такое сделал». А он ему: «Да он сейчас быстренько…». Опять он ему кричит: «Толя, скажи этому, пусть возьмет у меня в рюкзачке домашнюю лапшу, сварит.
Разваристая лапша
И чай заварит«.Ну, блин, «сварит», значит «сварит». Я, значит, полез к нему в этот самый, в рюкзак, в мешочек, смотрю, ага, – домашняя лапша. Я ее, блин, раз – в кастрюлю. Он, значит, это, говорит: «Ну что там, долго, что ли будет». Я говорю: «Все готово, пошли». Пришли, дед говорит: «Так, вообще-то рыбаки выпивают. Ну, у меня шкалик есть». Шкалик на троих, представляешь себе! Ну, по пять грамм мы там налили, выпили, лапшой стали закусывать, он говорит: «Что-то лапшу ты совсем разварил. Не варил что ли ни разу лапшу, такую сварил. Это домашняя лапша, а ты ее сделал – кисель». Поели. Толян говорит: «Дед, у нас еще есть шкалик, пол-литровый». Он говорит: «Давай!». Ну, мы, этот, пол-литра, тоже осушили. Легли спать.
Утром, только-только забрезжил рассвет, я слышу, по палатке: «Бух!», «Бух!». Вот по палатке, по этому, попробуй удилищем, так вот, постучи. Какой там, как взрыв, все равно, получается. И дед ругается. Я говорю: «Толь, чего он?». Он говорит: «Чего-то, на тебя…». Я говорю: «А чего, на меня, я говорю, я сплю…» – «Да он, говорит, чего-то ругается. Чего-то, не знаю, я не пойму». Да. Я говорю: «Ну, давай, вылазим из палатки» – «Давай». Вылезли из палатки – он на меня чуть ли не с кулаками: «Ты мне рыбалку испортил! Всю! Вместо того чтобы лапши, ты червей, опарышей сварил! И мы их съели! А как же теперь я буду рыбачить!». А как же, говорит, я буду теперь рыбачить… Вот такая у меня была первая рыбалка, блин…».
